Луиза растила сына одна. В тот вечер она редко позволяла себе выйти куда-то, но подруга уговорила её на пару коктейлей. В полумраке бара её внимание привлек спокойный, уверенный мужчина. Разговор завязался легко, почти сам собой. Он был остроумен, обаятелен, и Луиза на мгновение забыла о грузе повседневных забот.
Каково же было её потрясение, когда на следующее утро этот самый мужчина вошёл в офис как новый руководитель отдела. Дэвид. Его взгляд, встретившись с её взглядом, выразил лёгкое удивление, но ничего более. Рабочий день тянулся мучительно долго. А вечером в её телефоне появилось сообщение. Так всё и началось.
Он был честен с самого начала: «У меня есть семья». Эти слова должны были стать стеной, границей. Но вместо этого они стали лишь ещё одним, запретным элементом этой странной связи, которую Луиза, к собственному ужасу, не могла разорвать. Она ненавидела себя по утрам и ждала его сообщений к ночи.
Судьба, казалось, издевалась над ней. На корпоративном мероприятии Дэвид представил её своей жене, Софии. Та оказалась не вымышленным «врагом», а тёплой, искренней женщиной. Чувство вины стало почти физическим, удушающим. Но Луиза, парадоксальным образом, всё чаще стала проводить время с Софией. Сначала из вежливости, потом — потому что та действительно была прекрасным человеком. Они пили кофе, болтали о книгах, София с теплотой расспрашивала о сыне Луизы.
Именно эта близость и открыла Луизе другую сторону медали. Маленькие детали. Слишком идеальная картинка, которую Дэвид и София демонстрировали миру. Леденящая вежливость в их редких обмолвках друг о друге. Однажды, помогая Софие найти документ в домашнем кабинете, Луиза наткнулась на плотно запертый ящик стола. А потом заметила, как мгновенно исчезла улыбка с лица Софии, когда в комнату вошёл Дэвид. Её ладонь, лежавшая на столе, непроизвольно сжалась в кулак. Это было не напряжение ревности или ссоры. Это был страх. Тихий, привычный, глубоко запрятанный.
Луиза с ужасом осознала, что её роман — не главная тайна в этом доме. За безупречным фасадом их брака скрывалось нечто иное. Что-то, от чего у Софии сжимались кулаки, а в глазах Дэвида, когда он думал, что на него не смотрят, появлялась плоская, безжизненная пустота. И она, Луиза, оказалась в самой гуще этого, сама того не желая, став и соучастницей, и потенциальной мишенью.
